имались на пятый этаж. Лифтов в хрущобах не
  было. Когда он вытащил ключи и открыл дверь, Вере стало не по себе. Ей вдруг
  захотелось убежать, казалось, переступив порог его квартиры, она переступит
  что-то важное и серьезное в себе самой. Она не понимала, хорошо это или
  плохо, а может, вообще - прекрасно, и не надо бояться.
   Но убежать почему-то не хотелось. Все ведь ясно. Не маленькая. Если она
  войдет в квартиру, значит... А почему, собственно, это должно что-то
  значить?
   - Ну что ты застыла? - спросил он, почувствовав ее нерешительность.
  Заходи, не стесняйся.
   Федор буквально втащил ее в квартиру, не то чтобы насильно, но достаточно
  властно и усадил в кресло.
   Вера огляделась. Крошечная однокомнатная "распашонка". Дверь на кухню
  прямо из комнаты. Совсем мало мебели, только журнальный столик, маленький
  переносной телевизор, два кресла, широкая низкая тахта, покрытая клетчатым
  пледом, маленький полированный шкаф образца шестидесятых. Квартира
  показалась Вере какой-то странной, нежилой.
   "Не похож хозяин такой клетушки на богатенького Буратино, - подумала она,
  - так спокойно выложил в ресторане две сотни долларов, а живет почти в
  нищете. Может, он эту квартиру снимает? Может, у него вообще есть жена,
  дети, а сюда он заманивает таких вот дурочек, как я?"
   - Мне не хочется ничего сюда покупать, пока я один, - как бы прочитав ее
  мысли, сказал Федор, - я не люблю этот дом. Стараюсь бывать здесь как можно
  реже.