олько ночую.
   Он скинул пиджак, опустился перед ней на колени и расстегнул ремешки
  босоножек. Потом стал осторожно прощупывать ее щиколотку и ступню.
   - Вот так больно? Попробуй шевельнуть пальцами.
   - У тебя что, есть медицинское образование? - удивилась Вера.
   - Нет. Но в травмах я кое-что понимаю. Ты связку немножко потянула. Потом
  сделаем спиртовой компресс. В общем, ничего страшного. Какая у тебя
  маленькая ножка, совсем детская. - Он держал ее ногу в ладонях и вдруг
  припал губами, стал медленно целовать каждый палец, подъем, щиколотку.
   Верочка замерла. Ничего подобного в ее жизни еще не было. Она читала, что
  такое бывает, в кино видела. Стас Зелинский так никогда не делал. Его ласки
  были грубоваты, всегда немного ленивы и снисходительны. А других мужчин
  Верочка не знала.
   - Федор, не надо, давай не будем спешить, я сейчас пойду домой, так будет
  лучше... - тихо сказала она.
   - А мы и не спешим.
   Он все еще стоял перед ней на коленях. Губы щекотно и нежно скользили по
  ее голым ногам. Легкое крепдешиновое платье застегивалось спереди на
  множество мелких пуговок. Он стал медленно расстегивать одну за другой.
   От него исходила какая-то странная, завораживающая энергия. "Животный
  магнетизм, - мелькнуло в голове у Веры, - я же ничего к нему не чувства, он
  совершенно чужой человек..."
   Но уже не хотелось ни сопротивляться, ни размышлять. Вера закрыла глаза и
  поплыла в горячей, нежной невесомости, чувствуя себя