что
  изредка навещал двоюродный племянник, седьмая вода на киселе. С племянником
  познакомились - тоже на всякий случай. Тихий, скромный снабженец макаронной
  фабрики, жил от зарплаты до зарплаты, ботинки до дыр донашивал, костюмчик от
  старости лоснился. В общем, опять тупик.
   А вдруг тот парнишка все-таки не обознался? Он ведь потом купил часы, не
  пожалел денег на безделушку. Видно, верил - из его квартиры вещь.
   Был еще один любопытный факт. То есть и фактом не назовешь, так, слушок,
  сплетня. У одной из соседок арбатской сироты имелся брат,
  искусствовед-пенсионер восьмидесяти двух лет. К тому времени, когда шло
  расследование, старичка уже полгода как не было в живых. Соседка
  рассказывала, будто Серафима носила к нему какую-то картинку, чтоб поглядел,
  подлинник или подделка. И картина эта якобы произвела на старика
  неизгладимое Впечатление. При встрече он поведал сестре, что совсем недавно
  держал в руках бесценный подлинник Шагала витебского периода.
   Полотно Шагала витебского периода было взято в одной из ограбленных
  квартир. Его подробно описали родственники убитых, даже репродукцию
  предоставили, специально пересняли из подарочного альбома.
   Однако сама Серафима Всеволодовна уверяла, будто никакой картины с
  порхающей парочкой и улыбающейся кошкой в глаза не видела, к искусствоведу
  носила обрывок старинного гобелена. А проверить нельзя было - ни тогда, ни
  тем более сейчас.
   Заславская