нское было уже разлито по бокалам.
   - Будь здоров, Илюша. - Марина чмокнула его в лысину.
   Они чокнулись.
   - Ну что же ты, Илюша, как цыпленок, по капельке цедишь? - Алиса
  погладила его по коленке. - Так не годится. Давай до дна, за свое здоровье
  надо пить до дна, примета такая - не выпьешь все, что в бокале, заболеешь.
   Илья Андреевич осушил свой бокал. Голова кружилась все сильней, к тому же
  накатила странная слабость. Он оглянуться не успел, а Марина уже уселась к
  нему на колени. Глаза его затуманились, он чувствовал, что трудно
  шевельнуться. Трудно, да и не хочется.
   - Ах ты, мой котик, старикашечка, - шептала на ухо Марина и тихонько
  щекотала его за ухом острыми, покрытыми ярко-розовым лаком коготками.
   Алиса между тем выскользнула в соседнюю комнату, ловко обшаривала ящики и
  полки полированной стенки, высыпала в свою сумочку недорогие побрякушки
  Раисы, перетряхнула содержимое новенького кейса Ильи Андреевича, однако
  ничего, кроме запечатанной бутылочки туалетной воды "Эдем" и коробки
  швейцарского шоколада, там не нашла, тихо выругалась, но прихватила и это.
   Илья Андреевич не мог понять, хорошо ему или плохо. Худенькая Марина,
  сидевшая у него на коленях, почему-то вдруг показалась невероятно тяжелой,
  будто весила она целую тонну. Впрочем, она давно уже спрыгнула с его колен и
  осторожно стягивала с Головкина пиджак.
   - Вот так, котик, вот так, сладкий мой, - приговаривала она, проворно
  обшаривая