о
  обшаривая карманы, - сейчас надо баиньки, глазки у нас закрываются, сейчас в
  коечку...
   В белой лаковой сумочке исчез бумажник Ильи Андреевича, туда же
  последовали несколько пятидесятитысячных купюр, изъятых из наружных
  карманов. Головкин ничего этого не замечал. Ему страшно хотелось спать, тело
  стало совсем ватным, он проваливался в черный дрожащий туман, и сквозь туман
  откуда-то совсем издалека доносился невнятный шепот, в котором почудились
  слова:
   - Все, линяем быстро...
   Илья Андреевич попытался встать или хотя бы закричать, однако вместо
  крика вырвался из его горла только слабый стон. Входная, дверь хлопнула, но
  этого Головкин уже не слышал.
  
  Глава 20
  
   Очередной звонок вытащил Веру из постели. Как только за мамой и Соней
  закрылась дверь, Федор набросился на нее с жадностью, которая одновременно
  пугала и завораживала.
   После того первого вечера в его маленькой квартире прошло совсем немного
  дней, и Вере казалось, что почти все это время они с Федором только и
  делали, что занимались любовью. Он заводился моментально, как только они
  оставались вдвоем.
   "Такое впечатление, что он несколько лет не прикасался к женщине. В нем
  живет какой-то лютый, неутолимый голод..." - думала она.
   - Я так люблю тебя и постоянно хочу, до безумия, - говорил он, в
  очередной раз ловко и быстро скидывая с нее и с себя одежду.
   Нельзя сказать, чтобы Вере это не нравилось. Однако было в их внезапной
  любви нечто