оявилось
  что-то совсем новое. Может, это просто потому, что впервые она чувствует
  себя по-настоящему желанной и любимой? Так ради чего отказываться от такого
  счастья? Ради зыбкой надежды, что драгоценный Стас снизойдет наконец?.. Уж и
  надежды нет, только тоска, унижение и усталость.
   Открыв флакон своих любимых духов "Лулу", оглядев себя в большом зеркале,
  Вера почувствовала, как ей хочется, чтобы Стас Зелинский видел ее сейчас.
  Она потрясающе выглядит. Никогда еще она самой себе так не нравилась.
   - Верочка! Чай давно готов! - позвал Федор из кухни.
   Он умел красиво накрывать на стол, даже ради обычного чаепития. На
  тарелке были разложены веером тончайшие ломтики сладковатого французского
  сыра, английские сухие галеты в соломенной корзинке, варенье в вазочке. Это
  для нее он так старался. А она, неблагодарная... Опять что-то не то было с
  его лицом. Он отводил глаза, вздыхал.
   - Федя, может, ты все-таки объяснишь, что тебя вдруг так огорчило в
  простом словосочетании, в названии этой идиотской фирмы? - спросила Вера,
  отхлебнув крепкого сладкого чаю.
   - Это долгая история, - мрачно проговорил он, - долгая и очень страшная.
  Я не знаю, надо ли рассказывать...
   - Ну, раз уж начал... - улыбнулась Вера, - сам ведь хочешь рассказать.
   - Не хочу, - он резко вскинул на нее глаза, - и вообще, забудь об этом. Я
  постараюсь взять себя в руки. Никто не виноват, что так совпало.
   - Что совпало?
   - То, что твой номер еще недавно принадлежал