них не осталось, Стас
  вдруг обнаружил, что, кроме Веры Салтыковой, тихой и неинтересной Верочки,
  которая всегда под рукой, как бы про запас, нет ни единого человека,
  испытывающего к Стасу те горячие чувства, к которым он так привык с раннего
  детства.
   Жена вопила в коридоре. У этой последней красотки, кроме ног, бюста,
  бульдожьей хватки и папы-мясника в Кривом Роге, ничего не было. Они были
  женаты всего два года.
   Двадцатипятилетняя Инна работала секретаршей в какой-то мелкой
  туристической фирме, снимала крошечную квартирку на окраине Москвы вдвоем с
  подругой.
   Она вышла замуж за Стаса исключительно ради московской прописки и
  отличной трехкомнатной квартиры на Самотеке. Четыре года назад, когда дела у
  Зелинского шли хорошо, ему удалось наконец путем сложных обменов и доплат
  отселить соседей из коммуналки. Теперь квартира принадлежала Стасу
  полностью. После капитального ремонта она засверкала так заманчиво, что
  криворожская красавица, единожды переступив порог, решила здесь навеки
  поселиться. Ни о какой любви речи вообще не шло. Он, как всегда, убедил
  себя: вполне достаточно ног и бюста, достаточно того, что на нее
  оборачиваются на улице. Правда, Инна не умеет ни одеваться, ни краситься,
  как его прежние жены. Не хватает вкуса и чувства меры, напяливает на себя
  все блестящее, как сорока. Провинциалка, лимита... Толстый слой макияжа
  выглядит вульгарно на простоватом, скуластом