алась об этом. Она
  довольствовалась тем, что он, драгоценный Стас, уходил и возвращался, когда
  ему вздумается.
   Он не заметил, как постепенно привязался к ней, и, если в ее жизни вдруг
  появлялись другие мужчины, он по-настоящему пугался. Верочка была его
  собственностью, его тылом. Но ведь не может это тянуться бесконечно. Ей
  тридцать. Она хочет нормальную семью, ребенка, она не игрушка, не плюшевый
  медвежонок.
   Между прочим, она очень похорошела к своим тридцати. Мягкая, приятная
  полнота - в фотомодели и манекенщицы таких, конечно, не берут, но многим
  мужикам нравится. Голубоглазая блондинка с нежной прозрачной кожей, с
  большой упругой грудью, к тому же у нее отличный вкус, она умеет одеваться и
  краситься, у нее есть чувство стиля и меры.
   Стас намылил голову шампунем и подумал, что, наверное, совсем сбрендил на
  красотках. Даже Веру Салтыкову, привычную и знакомую до кончиков ногтей, он
  пытается оценить как товар, как скаковую кобылу. Впрочем, ничего странного,
  нормальное мужское тщеславие, древнее, как мир. Странно другое - неужели он
  и вправду решил жениться на Верочке?
   Так и не ответив себе на этот насущный вопрос, Стас вылез из ванной,
  включил фен, тщательно уложил волосы, расчесал короткую жесткую бороду. В
  конце концов, ему уже под сорок, где-то растут два его сына, которых он
  почти не знает. Они его, разумеется, тоже. Он так некрасиво и склочно
  расставался с их мамашами, что теперь отношения сводятся