о розовели. Она знала это свое дурацкое свойство, но ничего поделать с
  лицом не могла.
   С семи лет Вера носила очки, которые совершенно не шли ей, уменьшали и
  без того небольшие глаза, делали ее совсем скучной и неженственной.
  Беленькая пухленькая отличница, мамина дочка, пай-девочка, всегда
  чистенькая, тихонькая, безотказная...
   В двенадцать лет Вера пыталась морить себя голодом. Ей хотелось стать
  тонкой, воздушной, неземной. Целый день она ничего не ела. Чтобы не
  обсуждать эту болезненную проблему с мамой, она, вернувшись из школы,
  разогревала себе суп, наливала в тарелку, потом аккуратно выливала в унитаз,
  тарелку и половник мыла и оставляла в сушилке.
   - Верочка, ты пообедала? - спрашивала мама каждый раз, возвращаясь с
  работы.
   - Конечно, - отвечала дочь, отворачивалась и заливалась горячим румянцем.
   Ночью Вера, крадучись, пробиралась на кухню и съедала несколько толстых
  кусков колбасы, мазала маслом белый хлеб, стоя у холодильника и презирая
  себя до слез. Чтобы утешиться, она отправляла в рот полдюжины шоколадных
  конфет.
   Шоколада в доме всегда было много. Мама, детский врач, участковый
  терапевт, получала в качестве подарков на все праздники исключительно
  шоколадные наборы.
   У отца была другая семья. Верой он не интересовался. Мама работала на
  полторы ставки, и девочка была с семи лет предоставлена самой себе. Она
  росла самостоятельной, обязательной, очень аккуратной.