ирокой серой лентой. Голова ее была беспомощно откинута
  назад. На бледно-голубом шелке японского халата-кимоно темнели бурые,
  безобразные пятна и Стас сразу понял, что это кровь. По какой-то особой,
  застывшей расслабленности позы, по неестественному повороту запрокинутой
  головы было ясно: Марина Веденеева мертва.
   Горло сдавил спазм. Он с детства не переносил вида крови. Он зажал рот
  ладонью, чувствуя, что сейчас его вырвет. Прямо здесь, на ковер спальни,
  перед мертвой женщиной... Это было настолько отвратительно, что он бросился
  вон из квартиры, не оглядываясь, давясь спазмами, зажимая рот.
   Он жил совсем близко, в трех кварталах. По дороге, на бегу, как-то
  машинально закинул ключ, все еще зажатый в потной ладони, в мусорный
  контейнер.
   "Ну что стоило пригласить ее к себе? - думал он под бешеный стук
  собственного сердца. - Я ведь один сейчас, один в пустой огромной квартире.
  Но я не решился. А она так элегантно и многозначительно вручила мне ключ...
  Если бы можно было все повернуть назад, переиграть..."
   Никто не слышал, как ночного гульбуна выворачивает наизнанку в сортире.
  Потом он долго чистил зубы, полоскал рот мятным ополаскивателем, влез под
  горячий душ и стал уговаривать себя, что все это ему приснилось. Не было
  ничего...
   Сидя в халате на своей чистой красивой кухне, ожидая, пока закипит
  чайник, он чувствовал слабость и головокружение. Закурив и глубоко
  затянувшись, он вдруг