я форма, ее пичкают гормонами, от этого она очень полная. Дети ее
  дразнят, в классе никто не дружит, она стесняется, нервничает, получается
  замкнутый круг. Астматикам нельзя нервничать. Летом ей стало значительно
  лучше, в школу не ходит, во дворе все дети разъехались. Со взрослыми ей
  комфортней, спокойней. А тут этот мерзавец. И у ребенка обострение.
   К пятому кабинету подошел высокий молодой человек в светлых брюках, стал
  открывать дверь. На мизинце Соня заметила длиннющий ноготь и массивный
  золотой перстень с черным камнем.
   - Вы ко мне? - обернулся он.
   - Наверное, к вам.
   - Проходите.
   В крошечном кабинете не было ничего, кроме облезлого канцелярского стола,
  металлического сейфа и трех стульев. Но казалось, что ужасно тесно. Хозяин
  кабинета уселся за стол, включил допотопный вентилятор на подоконнике.
   - Старший оперуполномоченный Скворцов. Я вас слушаю.
   Под равномерное жужжание вентилятора Надежда Павловна принялась
  рассказывать все сначала.
   - Вы можете описать его подробно? - обратился он к Соне.
   Ей понравилось, что старший оперуполномоченный обратился на "вы", как ко
  взрослой.
   - Высокий, худой, - начала она.
   - Примерно какого роста?
   - Ну, около ста восьмидесяти.
   - Молодец, - одобрительно кивнул оперативник, - а лет сколько примерно?
  Молодой или не очень?
   - Не старше тридцати. Волосы темные, жидкие, встрепанные. Знаете, как у
  бомжей бывают волосы, если долго не мыть и не причесывать. Но