т он был
  нормально. Вообще я не очень хорошо его разглядела. Я вошла в подъезд с
  яркого света.
   Соня спокойно, без всякого смущения, изложила все подробности
  случившегося. Надежда Павловна обратила внимание, что девочка очень быстро
  оправилась от пережитого шока. Слишком быстро. Казалось, ее мысли заняты
  теперь чем-то совсем другим, более серьезным и важным для нее, чем дядька с
  расстегнутой ширинкой.
   - Мы, конечно, будем искать. Попытаемся сделать все возможное. Однако
  статьи на таких вот ублюдков пока нет. Только хулиганство, и то не совсем
  подпадает.
   - Как это - нет?! - Надежда Павловна даже привстала со стула. - А
  развратные действия по отношению к малолетним?
   - Но он ведь не прикасался к ребенку, - хладнокровно стал объяснять опер,
  - и вообще эксгибиционисты не опасны, не агрессивны. Они стараются скорее
  убежать.
   - То есть как не опасны?! - Надежда Павловна все-таки встала со стула и
  теперь грозно возвышалась над сидящим опером. - Я детский врач, участковый
  терапевт. Вчера я была на вызове у ребенка, у которого после встречи с таким
  вот "неопасным" началось сильное обострение астмы. И вообще, с какой стати
  дети должны это лицезреть?
   - Ну, конечно, я вас прекрасно понимаю, - вздохнул опер, - я с вами
  полностью согласен. Но статьи нет. В мае мы поймали такого одного возле
  школы. Дети его опознали. И что? Морду набили как следует, а потом
  отпустили. Так он иск нашему отделению