толе было мало, только хлеб, плавленые сырки и толстые куски
  одесской колбасы. Вера выпила еще полстакана самогона, не закусывая.
   Потом был сплошной тошнотворный туман, стремительное головокружение. Она
  запомнила только бреньканье расстроенного фортепьяно на темной веранде,
  мутные пятна смеющихся лиц, какой-то самолетный гул в ушах.
   Очнулась она от резкой боли в паху и собственного крика. Открыв глаза,
  она увидела над собой бородатое чужое лицо, успела подумать, что совершенно
  голый человек с бородой выглядит как-то особенно дико и непристойно. Прежде
  чем что-либо сообразить, она изо всех сил вмазала своим маленьким кулачком
  по этой темной бороде и только потом узнала хозяина дачи, Стаса Зелинского.
   - Я люблю тебя, не бойся, все хорошо, не бойся, - шептал он, пытаясь
  поймать ее руки.
   Она вырвалась, дрожа и захлебываясь слезами, стала искать свою одежду в
  темноте на полу. Он тоже стал одеваться, бормоча, что влюбился в нее с
  первого взгляда, жить без нее не может и теперь они вовек не расстанутся.
   До первой электрички осталось полтора часа. В доме было тихо, гости то ли
  разъехались, то ли заснули. Зелинский плелся за ней на станцию, продолжая
  бормотать признания и извинения. Он ни разу не обратился к ней по имени, и
  Вера поняла, что он даже не помнит, как ее зовут.
   Но самое ужасное заключалось в том, что из всех завсегдатаев
  литобъединения именно на этого бородатого Стаса Верочка заглядывалась с
  первого