Мотя так его боится? Хвост поджимает, дрожит. Очень
  много всего совпадает, - покачала головой Соня, - слишком много. И ты изо
  всех сил пытаешься своего драгоценного Федора оправдать. Ты зря это делаешь.
  Он блатной, точно тебе говорю, блатной.
   - Однако ничего конкретного, кроме Мотиного поджатого хвоста, пока нет,
  улыбнулась Вера. - Ведь ты не уверена, что на той фотографии в милиции был
  именно Федор? Ты не можешь точно сказать: да, это он.
   - Нет, - Соня даже кулачком по коленке стукнула от досады, - в том-то и
  дело, что нет. Очень похож. Понимаешь, если бы до этого я не узнала, что он
  увел Мотю насильно, я, наверное, вообще на фотографию никакого внимания не
  обратила.
   - Вот видишь, мы с тобой наговариваем на человека без всяких
  доказательств. Кроме поджатого собачьего хвоста и блатных замашек, нет
  ничего. Собачьи сложные эмоции вообще не стоит обсуждать, мы с тобой в этом
  ничего не понимаем. А приблатненность бывает и в людях, вовсе не связанных с
  уголовным миром. Это в воздухе сейчас витает, это модно, поневоле человек
  перенимает. Тем более если он побывал в Чечне...
   - Нет, - покачала головой Соня, - он не играет в блатного. Наоборот,
  старается это скрыть. Он играет в нормального. Но глаза... Я не знаю, как
  объяснить. Вот, помнишь, мы были в зоопарке? Мы обе тогда заметили, какие
  страшные, пустые глаза у медведя, особенно если он прямо на тебя смотрит. Ты
  мне еще рассказала тогда, что медведь - самый коварный