ю, и Федя теперь яростно ищет виноватых. А их,
  может, и вовсе нет. Девочка сделала глупость, дала себя обмануть...
   Вера никогда эту сестру не видела, но поверить в радужную наивность
  современной юной девицы, у которой мама была судомойкой, а брат воевал в
  Чечне, все-таки сложно.
   Вере было до слез жалко неуклюжего, сильного и при этом совершенно
  беззащитного Феденьку. Ей захотелось обнять его, погладить по голове, как
  маленького. Вряд ли его пьяница-мать делала это часто...
   Было раннее ясное утро. Отчаянно щебетали птицы. Солнце уже пробивалось
  сквозь задернутые шторы. У Верочки наконец стали слипаться глаза.
   В голове вдруг всплыла знаменитая шекспировская фраза: "Она его за муки
  полюбила, а он ее - за состраданье к ним". Вера усмехнулась про себя, уже
  почти во сне. У Шекспира все это плохо кончалось. Бедный, настрадавшийся
  мавр взял и придушил красавицу Дездемону. А она ведь его пожалела, даже
  полюбила.
  
  ***
  
   Инне Зелинской было трудно открыть глаза. Веки отяжелели, в голове
  гудело.
   "И что лее я так надралась?" - спросила себя Инна.
   Давно настал день. Инна разлепила веки и несколько минут тупо глядела
  перед собой, на задернутые бледно-голубые шторы. За окном ярко светило
  солнце. Мягкие голубоватые блики ложились на светлый лаковый паркет.
   Нет, из этой красивой квартиры она никуда не переедет. Пусть Стас сам
  катится, а она не переедет. Хрен ему! Наверняка можно найти какие-то ходы,
  чтобы