первого занятия. Не то чтобы он ей нравился, просто хотелось на него
  смотреть. Он считался в поэтическом табунке самым талантливым, и собой был
  недурен, и умел говорить хлестко, смешно, почти афоризмами.
   Всю дорогу до Москвы Верочка молчала, старалась не встретиться глазами со
  своим протрезвевшим жалким провожатым. Когда они вышли из метро, он попросил
  у нее телефон.
   - У женщины в твоем возрасте уже должен быть мужчина, - сказал он, - рано
  или поздно это все равно бы произошло. Если не я, так кто-то другой... Так
  почему не я? Ты мне действительно очень нравишься, и все случилось не по
  пьяни. Ты похожа на рембрандтского херувима, у нас все будет хорошо.
   Она тогда не дала ему номера телефона, вошла в подъезд, тихонько прикрыла
  за собой дверь. Он остался стоять на улице.
   Выйдя из лифта, Вера взглянула в окно на лестничной площадке и
  обнаружила, что он так и стоит у подъезда курит и, задрав бородатое лицо,
  глядит вверх.
   "А может, он и вправду полюбил меня? - подумала она. - Я ведь не знаю,
  как это должно происходить на самом деле..."
   - Интересно тебе было? - спросила мама за завтраком. - Я, честно говоря,
  стала волноваться. Ты ведь впервые не ночевала дома.
   - Да, мамуль, было очень интересно, - ответила Верочка, отвернулась и
  густо покраснела.
   - Много было народу?
   - Человек десять, - пожала плечами Вера.
   - Чем же вы там занимались всю ночь? Стихи читали?
   - Да, стихи... - эхом отозвалась дочь. "Наверное,