а что вы?! - покачал головой журналист. - Неужели? Вы сами видели
  этого ребенка? Или это все-таки красивая легенда? Как там, у Горького: а был
  ли мальчик?
   - Был, - улыбнулся певец, - я сам видел его, помнится, подарил ему
  перочинный ножик, который привез из Швейцарии... Коля Козлов его звали. В
  семьдесят третьем ему было десять лет. Он воспитывался в детском доме,
  круглый сирота, родная мать отказалась от него, новорожденного. А Гена
  согрел своим теплом. Не просто игрушки-шоколадки, а душу вкладывал.
   - И что потом стало с Колей Козловым, не знаете?
   - Честно говоря, не знаю, но уверен, с ним все в порядке. Если уж Гена
  Захаров принял участие в его судьбе, можно не беспокоиться. Жизнь этого
  человека сложилась достойно.
   Певец и журналист беседовали, как старые добрые приятели, интервью
  напоминало теннисную партию. Один делал сложную подачу, другой ее лихо
  отбивал. Оба забавлялись, но каждому хотелось выиграть. Рассказ о сироте был
  для певца не более чем лихо отбитой подачей. Он улыбался, снисходительно и
  удовлетворенно. На его лице было написано: "Эка я тебя,братец!"
   Однако после интервью, когда они прощались в прихожей, певец, понизив
  голос, произнес:
   - Знаешь, пожалуй, не стоит давать кусок про пацана. Я там имя назвал, в
  пылу полемики. Дело, конечно, давнее, но мало ли... Всякое в жизни бывает. В
  общем, не стоит.
   - Как скажешь, - улыбнулся журналист. При монтаже кусок, в котором
  говорилось