м
  говорилось о детдомовце Коле Козлове, был аккуратно вырезан. Впрочем, и так
  бы вырезали, даже если бы певец и не попросил об этом.
   Круг стал потихоньку сужаться. Сотрудники опергруппы майора Уварова
  методично поднимали архивы детских домов и интернатов для сирот, беседовали
  со старыми педагогами и учителями. Сирот Колей Козловых 1963 года рождения
  оказалось больше трехсот. Проверка каждого могла затянуться на многие
  месяцы. И Уваров решил попробовать подойти с другого конца.
   Было известно, что до июля 1973 года Геннадий Захаров жил в коммуналке на
  Красной Пресне. Если он брал ребенка к себе домой до того, как переехал в
  другую, отдельную квартиру, бывшие соседи по коммуналке могут что-то
  вспомнить.
   Дом на Пресне давно снесли, но адреса бывших соседей разыскали без труда.
  Выяснилось, что в коммуналке проживала гражданка Кадочникова Галина
  Георгиевна, проработавшая двадцать лет в интернате, в котором учились
  сироты. Но не обычные, а умственно отсталые, с диагнозом "олигофрения в
  стадии дебильности".
   К гражданке Кадочниковой Уваров отправился сам. Галина Георгиевна была на
  пенсии, жила одна, в крошечной квартирке в Солнцеве.
   - Конечно, я помню Колю Козлова, - сразу сказала она, - с Захаровым они
  познакомились при мне. Я взяла ребенка домой на воскресенье. Они с Колей
  подружились, я этому была только рада, отпускала мальчика с Геннадием
  Борисовичем на выходные, на каникулы. Я неплохо знала Захарова