вал, раздевал. У нее кружилась голова от
  прикосновений его больших теплых рук, от звука его голоса.
   Потом он провожал ее домой. С мамой знакомиться не хотел, со своими
  родителями тоже не знакомил.
   Через год, после очередной уборки, ужина и порции любви, он закурил и,
  глядя в потолок, с какой-то глупой ухмылкой произнес:
   - Ты, Верочка, можешь меня поздравить. Я женюсь.
   - Поздравляю, - натягивая колготки, машинально ответила Вера.
   Он посмотрел на часы и добавил:
   - Ты знаешь, сегодня в девять ко мне придут, а сейчас половина
  девятого...
   Вера ничего не ответила, быстро оделась и выбежала вон. Она бежала по
  вечерним улицам, и ей казалось, что жизнь кончена, ничего хорошего больше не
  будет.
   Женитьба Зелинского, впрочем, оказалась весьма кстати. Вера заканчивала
  десятый класс, надо было поступать в институт. Теперь ничто не отвлекало ее
  от экзаменов. С первой попытки она поступила на филфак университета.
   Но через год Стае развелся, и опять появилась в Верочкиной жизни грязная
  комната в коммуналке на Самотеке... Потом он женился, разводился, находил и
  терял работу, нищал, богател, менял любовниц, заводил детей, бросал их,
  платил алименты.
   Всякий раз, когда ему было худо или когда между женами и любовницами
  получался перерыв, он звонил Вере. Она приходила, мыла посуду, стирала
  белье, готовила еду, ложилась с ним в постель. Если в ее жизни появлялись
  другие мужчины, Зелинский тут же возникал призраком