кирпичного здания хлебозавода ј 5 и почему-то
  долго потом не мог есть белый хлеб. Только черный - его не выпекали на том
  хлебозаводе.
   "Значит, она от меня дважды отказалась, - думал он, - второй раз уже
  окончательно..."
   В ПТУ было лучше, чем в интернате. Там учили ремеслу и не висел
  постоянный интернатский страх, что отправят в больницу. Мастер
  производственного обучения, бывший партизан, в меру пьющий, серьезный и
  основательный, лично пошел с Толиком в районный психдиспансер узнавать, как
  снимают диагноз. Потом была комиссия, диагноз сняли.
   После ПТУ Толик устроился сантехником при жэке, комнату ему дали, с
  пропиской. Про Маню Астахову он больше никогда не вспоминал. Осталось в душе
  какое-то мутное пятно, вроде как бельмо в глазу или шрам от ожога. А вот
  Кольку Сквозняка вспоминал постоянно.
   И Коля появился однажды.
   Ранним апрельским вечером Толик сидел на лавочке во дворе, у двухэтажного
  здания жилконторы, покуривал, подставив лицо холодному весеннему солнышку,
  ждал, когда закончит работу девушка Катя из бухгалтерии. Он так глубоко
  задумался о Кате и о самом себе, что не заметил крепкого невысокого
  парнишку, который вот уже минут пять сидел рядом с ним на лавочке.
   - Сантехник, значит, - тихо произнес парнишка, - унитазы починяешь.
   Толик повернулся и тут же узнал Сквозняка.
   - Колька! Колян! Да неужели ты? Нашел меня? Или случайно?
   - Я старых друзей не забываю, - улыбнулся Сквозняк.