ему всегда хотелось есть. Из кухонь в
  детском доме и в интернате пахло пригорелой кашей и пресным гороховым супом.
  Но далее в этом было свое волшебство. Сейчас, когда он мог себе позволить
  есть что хочется и сколько хочется, все равно почему-то вспоминались сладкие
  булочки, которые давали в детском доме на полдник по воскресеньям.
   Расхаживая по сверкающей, волшебно пахнущей кухне собственного ресторана,
  Толя с приятной грустью думал, что липкая карамелька, съеденная ночью под
  одеялом в интернатской спальне, была все-таки вкуснее, чем лучший
  швейцарский шоколад. Он часто представлял, что стало бы с ним, вечно голод"
  ным детдомовцем, если бы он попал на такую вот кухню, да еще сказали бы ему:
  ты, Толик, будешь здесь хозяином. Все здесь будет твоим. Наверное, сирота,
  да еще с клеймом психиатрического диагноза, ни за что не поверил бы, решил,
  что издеваются над ним. Однако вот ведь получил свою компенсацию за
  несчастное казенное детство. Возможно, только они с Колькой из всего
  интерната и получили компенсацию. Вернее сказать, сами взяли, что положено
  им было по жизни.
  
  Глава 27
  
   - Значит, как пили, не помните. И как мужа убивали - тоже не помните,
  следователь по фамилии Гусько смотрел на Инну Зелинскую насмешливыми
  холодными глазами.
   Инне хотелось орать и топать ногами. Два часа назад она сама вызвала
  "скорую" и милицию. Ей даже в голову не пришло, что ее могут заподозрить в
  убийстве. Она ведь не убивала!