иво.
   Толпа старушек, старичков, мамаш с колясками гудела и перешептывалась.
  Непонятно каким образом, но во дворе все уже все знали.
   Вдруг к младшему лейтенанту милиции курившему у машины, нерешительно
  шагнула девочка лет шестнадцати.
   - Извините, вот к кому мне можно обратиться? - тихо спросила она.
   - По какому вопросу? - Младший лейтенант лениво оглядел тощенькую фигурку
  на метровых "платформах".
   - По поводу убитого.
   - Это к следователю, - кивнул лейтенант на дверь подъезда, - сейчас
  выйдет следователь, к нему и обращайтесь.
   - А как я его узнаю? - спросила девочка еще тише.
   - Стойте здесь. Выйдет он, я покажу.
   Было видно, что девочка очень волнуется. Тихий робкий голос никак не
  вязался с ядовито-зеленой юбчонкой до пупа, ярко-розовой майкой, больше
  похожей на узенький лифчик, с тонной косметики на детском лице.
   Два милиционера вывели Инну. Она быстро прошла к машине, опустив голову и
  стараясь ни на кого не смотреть.
   Небольшая толпа загудела чуть громче.
   - Расходитесь, расходитесь, граждане! - прикрикнул младший лейтенант и
  кивнул девочке. - Вон он, следователь.
   Девочка подошла к невысокому пожилому человеку в штатском.
   - Здравствуйте, я хочу сказать...
   - Да, я вас слушаю.
   - Я вчера вечером видела, как Станислав Михайлович... ну, убитый
  Зелинский, стоял в подъезде у лифта и разговаривал с каким-то человеком.
   - Фамилия? - быстро спросил следователь.
   - Чья? - растерялась девочка. -