спросил Федор.
   - Из той, для которой она переводит. Ну, это организация такая...
  экологическая, "Гринпис". Вы же знаете. А мы собирались в зоопарк... Там
  открыли новую часть, обезьян привезли, а я так давно не была... Вот, давайте
  с вами вместе сходим.
   Соня тараторила не замолкая, сочиняла на ходу. Вера тем временем надела
  туфли, взяла сумку, открыла дверь.
   "Может, надо было взять с собой Соню? Ей не нравится Федор, ей будет с
  ним неуютно вдвоем, а мама вернется с работы не скоро... Но там гроза, Соня
  может простудиться. Если они уйдут вдвоем с Соней, он непременно кинется
  провожать... ему нельзя встречаться с этим Курбатовым, нельзя... Господи,
  Стас..." - все это вихрем неслось в гол(ре, пока Вера сбегала вниз по
  лестнице, забыв, что можно спуститься на лифте.
   Тяжелый ливень обрушился на нее, молния прямо над головой распорола
  черное небо, и через минуту мрачно, торжественно ударил гром. Вера даже не
  заметила, что ступила в огромную лужу у подъезда, джинсы промокли до колен,
  в мягких замшевых туфлях хлюпала холодная вода. Но ей было все равно. На
  пустой улице, задернутой пеленой ливня, она наконец сумела заплакать.
   Господи, ну почему? Пьяная жена пырнула ножом из-за квартиры. Какая
  грубая, пошлая смерть... Вера не видела эту последнюю Стасову красотку,
  только знала, что девушка Инна - дочь мясника из Кривого Рога. Наверное,
  смерть всегда бывает грубой и пошлой...
   До Маяковки было двадцать минут