ись к эскалатору, он подумал, что в толпе люди похожи на
  зверей. Хуже зверей. Если бы он упал, его бы, наверное, затоптали не глядя.
  А если он попадется со своим пистолетом, его тоже затопчут, только уже не в
  спешке, а медленно, с удовольствием. Суд назовет его убийцей. И никакие
  "смягчающие обстоятельства" не помогут. Не важно, кого он убивал и за что.
  Он нарушил закон и заслуживает наказания. Найдется кто-нибудь, кто расскажет
  суду о трудном детстве убитого, представит его невинной жертвой среды и
  обстоятельств, человеком больным, несчастным, который заслуживает лишь
  сострадания, но никак не пули.
   Володю осудят. И никто не скажет спасибо.
   Он перешел на Филевскую линию. Там было значительно меньше народу. В
  вагоне даже нашлись свободные места. Он тяжело опустился на сиденье.
   Он ехал домой. Надо дать себе небольшой тайм-аут. Надо отдохнуть, принять
  горячий душ, выпить крепкого чаю с медом, поспать. Наверное, он все-таки
  простудился, бегая под ливнем, и у него сейчас высокая температура. В таком
  состоянии нельзя ничего делать. Это может плохо кончиться.
   Володя закрыл глаза и сам не заметил, как уснул.
  
  Глава 28
  
   Телефоны Головкина, домашний и рабочий, находились под круглосуточным
  контролем. Каждый звонок прослушивался, номер звонившего фиксировался и
  проверялся.
   У макаронной фабрики и у дома покойного снабженца постоянно дежурили
  наружники. У каждого имелась фотография Сквозняка и подробная ориентировка
  на