ему
  что-нибудь обидное, унизительное. Сегодня я увижу его в последний раз, и
  все. Пусть катится. А потом мне некогда будет страдать и рефлексировать. Я
  буду очень занята, заработаю много денег, поеду с мамой на море..."
   Через полчаса Зелинский явился. Как всегда - ни цветочка, ни шоколадки,
  только дежурный поцелуй в щеку и папка с двумя страничками очередной
  рекламной мути, которую надо перевести на английский.
   - Ты зажаришь для меня твой фирменный омлет с черными гренками и
  помидорами? Я специально не завтракал.
   Она зажарила омлет, потом сварила кофе. Потом перевела на английский
  пламенные тирады о волшебных свойствах новой косметической серии российской
  фирмы "Дива".
   - Стае, неужели американцы покупают нашу косметику?
   - Наверное, да, - пожал он плечами, - по-моему, это чистой воды авантюра.
  Но мне по фигу. Мне заказали буклеты.
   Стае работал в маленьком издательстве, которое печатало всякие рекламные
  брошюрки, гороскопы, книжечки о тайнах сексуальной совместимости, о
  чудодейственных диетах и гимнастиках, настенные календари с голыми девицами.
  Владельцем был его приятель, а он сам - единственным сотрудником. По сути
  дела, Вера Салтыкова тоже работала в этом издательстве. Она без конца что-то
  переводила, вела переговоры по телефону, когда надо было это делать
  по-английски. Телефонные счета она отдавала Зелинскому, он оплачивал. А за
  свой труд она из рук драгоценного Стаса не получала ни копейки. Она