вна переставала покупать
  продукты и готовить, сама ела где придется, но зато и "этот стервец", муж ее
  Илья Андреевич, вынужден был питаться в дешевых забегаловках.
   Средства вполне позволяли Головкину пообедать и поужинать в хорошем
  ресторане. И костюм он мог бы приобрести не на вьетнамской барахолке в
  Лужниках, а в приличном магазине. При желании он мог бы давно уже не
  пользоваться городским транспортом, а ездить если не на "Мерседесе", то хотя
  бы на "Жигулях".
   Нельзя сказать, что Илье Андреевичу было приятно каждое утро в час "пик"
  втискиваться в переполненный вагон метро, гусиным шагом в душной сонной
  толпе пробираться к эскалатору на переходе, где кто-нибудь обязательно
  толкнет, пнет, обматерит.
   Разумеется, ничего приятного не было и в должности начальника отдела
  снабжения маленькой макаронной фабрики. Но вот уже двадцать лет Илья
  Андреевич занимал эту странную и, в общем, довольно хлопотную должность. И
  жить он старался "по средствам", но не по тем, которые имел на самом деле. О
  реальных доходах скромного снабженца не догадывался никто, даже жена.
  Скудный быт семьи Головкиных соответствовал доходам Раисы Федоровны,
  учительницы труда в школе, и Ильи Андреевича, начальника отдела снабжения
  макаронной фабрики.
   Каким чудом сохранилась нищая грязная фабричка в укромном переулке в
  Сокольниках, никто не знал. Макароны, которые она производила на ржавом
  довоенном оборудовании по устаревшим