журом, налил в кружку воды из
  холодного чайника, выпил залпом, уселся на широкую деревянную лавку и
  закурил.
   Идиотский сон не выходил из головы. Он был такой яркий и конкретный, что
  Антон даже познабливать стало от ужаса. Ему приснилось, будто они с Дениской
  несутся по старой Праге, по знакомым улицам. Бежать тяжело, ноги во сне
  кажутся ватными, не слушаются, но за ними гонится кто-то страшный, с черными
  провалами вместо глаз. Антону хотелось закричать, позвать на помощь, но
  вместо крика получался какой-то беззвучный хрип. А Денис отставал, без конца
  спотыкался и вдруг исчез совсем. Антон оглянулся, а брата нет рядом. Во сне
  Антону показалось, что брата вообще больше нет, никогда не будет.
   - Чушь, фигня какая-то, - сказал он себе вслух и подошел к окну.
   Уже светало. С высоты тринадцатого этажа все казалось маленьким,
  игрушечным. Стандартное четырехэтажное здание школы выглядело белым кубиком,
  качели и домики детской площадки напоминали детали пластмассового
  конструктора.
   Коробки новостроек уходили вдаль, в бесконечность, и зыбкий пасмурный
  рассвет делал их призрачными, нереальными, будто кто-то расчертил
  пространство на аккуратные прямоугольники, а на самом деле нет там никаких
  домов, никаких людей, просто черно-белый плоский рисунок.
   На Антона вдруг накатило ощущение пустоты и одиночества. Он вспомнил, как
  в детстве его одного отправили на месяц в Болгарию, в детский санаторий на
  берегу Черного