беседник, что происходит в его темной душе, оставалось тайной.
   Илья Андреевич рассказал, как, рискуя жизнью, перелез на соседний балкон,
  дверь в номер оказалась запертой изнутри. Там было темно и стояла гробовая
  тишина. Проникнуть внутрь не удалось, он вернулся к себе, вышел в коридор.
  Разумеется, дверь из коридора в соседний номер была заперта. Больше Головкин
  сделать ничего не мог. Остаток ночи он провел без сна. Рано утром спустился
  вниз, к администратору.
   За стойкой сидела молоденькая блондинка.
   В Чехословакии русский язык был обязательным предметом. Те, кому сейчас
  двадцать, учили русский в средней школе. Но многие двадцатилетние не желают
  говорить на этом языке. Даже если собеседник не знает никакого другого.
  Девушка-администратор относилась именно к этой категории. Ей было чуть
  больше двадцати. По-русски она разговаривать не желала. Для нее это был язык
  оккупантов, навязанный силой. Хотя пожилой господин являлся постояльцем
  гостиницы и беседа с ним входила в круг ее профессиональных обязанностей,
  она холодно сообщила Илье Андреевичу, что по-русски "не разумеет". Если
  угодно пану, она может говорить по-английски или по-немецки.
   К счастью, в чешском и русском языках множество общих корней. В школе
  Головкин учил немецкий, это было страшно давно, запас его знаний сводился к
  двум десяткам слов. Еще десяток слов он мог сказать по-чешски. В последнее
  время он часто бывал в этой стране и кое-какие слова поневоле запоминал.