своей однокомнатной квартире
  месяцами. Просто он старался как можно реже ходить по магазинам. Это всегда
  на него плохо действовало.
   Недавно поблизости появилось сразу три шикарных супермаркета. У касс
  стояли стенды с журналами. С глянцевых обложек лезли в глаза голые груди,
  бесстыдно изогнутые женские и мужские торсы. Полки ломились от снеди в ярких
  упаковках. Володя думал о том, что само по себе изобилие не является злом.
  Но человека оно делает тупым, жадным, беспощадным.
   По шестому каналу начались криминальные новости. Он увеличил громкость.
  Рассказали о крупных пожарах. Потом перешли к трупам. Вот оно! Володя затаил
  дыхание.
   - Вчера вечером на Ленинградском шоссе... Скороговоркой несся закадровый
  голос. Камера с удовольствием вперилась в обезображенные лица трупов.
   - Погибший был членом одной из преступных группировок, - тараторила
  дикторша, - рядом с ним в салоне находилась его знакомая... работала
  продавцом в коммерческом магазине...
   Володя облегченно вздохнул, съел кусок черного хлеба с сыром, выпил чай.
  Потом тщательно помыл чашку, стер влажной губкой несколько незаметных
  пятнышек с плиты, подмел пол.
   Страсть к аккуратности, к стерильной чистоте появилась у него еще в
  детстве. Мама, папа и бабушка не терпели грязи. В доме не было ни пылинки.
  Два раза в неделю вся семья бралась за генеральную уборку, дружно вылизывали
  каждый уголок. Ковры чистили влажной гущей от спитой чайной заварки,
  натирали