и серьги с сапфирами. И еще пропал перстенек, который
  мама носила в юности.
   С возрастом ее пальцы стали полнее, перстенек не налезал. Он был очень
  красивый, но никакой ценности не представлял. Желтый металл точно имитировал
  золото, светлое, высокой пробы, но на самом деле являлся каким-то дешевым
  сплавом. Камень глубокого зеленого цвета совершенно не отличался от
  настоящего изумруда. Но это было обычное стекло.
   Володя не знал, сколько могло быть в доме денег. Семья не бедствовала, но
  и особенным достатком не отличалась. Не оказалось ни одной, даже мелкой
  купюры.
   На кухне, на столе у плиты, стояла кастрюля с перебродившим дрожжевым
  тестом. Тесто толстой массой перевалилось через края, заляпало чистую
  пластиковую поверхность стола. Почему-то именно это стало для Володи
  последней каплей. Он представил, как бабушка накануне поставила тесто,
  хотела напечь пирожков, его любимых, с яйцом и капустой.
   Голова закружилась, в глазах потемнело. Он потерял сознание.
   Потом две недели он провел в больнице, в неврологическом отделении. К
  нему ходили оперативники, следователь из прокуратуры.
   Похоронив на Долгопрудненском кладбище три урны, Володя обменял родную
  трехкомнатную квартиру в центре, на Миусах, на однокомнатную в другом конце
  города. На оставшиеся от обмена деньги купил подержанный, но добротный
  "Москвич". Устроился работать обходчиком в метро.
   Работа была сменная, ночная. Ему хватало пяти часов