кий раб, у Сайда есть, - рассуждал между тем
  кривоногий, загибая пальцы, - они себе купили, а я купить не могу. Новых
  давно не привозят, старые передохли. Пусть хоть эта поработает.
   - Много она не наработает, - возражал бородатый, - смотри, она тощая,
  слабая.
   - Почему слабая? Тощие сильными бывают, - не унимался кривоногий. -
  Тощая! Я же ее не в жены беру!
   Все, кто находился в сарае, загоготали. Даже бородатый скривил губы в
  усмешке.
   - Ладно, только на пару дней моим джигитам оставишь, пока она свежая, -
  сказал он, махнув рукой - Да, вам оставишь! А потом она и работать не
  сможет, подохнет сразу.
   - А ты думаешь, мы тебе ее прямо сейчас и отдадим? - бородатый хитро
  прищурился. - Тебе надо и джигитам тоже надо.
   - Мне необходим работник, а вам...
   - Ладно, не переживай. Все равно она бы у тебя больше месяца не
  протянула. Ты ж ее хорошо кормить не станешь, я тебя знаю. Хочешь - забирай
  через два дня. Не хочешь - мы ее потом сразу пристрелим.
   Кривоногий подошел к Маше и гаркнул по-русски:
   - Встань!
   Маша продолжала сидеть, низко опустив голову.
   - Встань, я сказал! - Он выбил из-под нее табуретку, но она не упала,
  успела вскочить на ноги.
   Кривоногий деловито оглядел ее, пощупал мышцы предплечья.
   - Открой рот!
   Маша окаменела. Она не могла шевельнуться. Не долго думая, кривоногий
  ткнул ее кулаком в солнечное сплетение. Наверное, удар получился несильным,
  но для Маши