ебушки.
  Только если опять обгорю, виноваты будете вы оба, изверги.
   Она подняла с гальки ракетку и тут же приняла сильную подачу сына.
  Следующую она пропустила - непроизвольно повернула голову в сторону моря,
  где подплывал к буйкам широким брассом ее любимый полковник.
   Елизавета Максимовна вовсе не хотела сейчас играть в бадминтон. Но если
  бы она отказалась, Арсюша полез бы в воду за полковником. Ребенок отлично
  плавает, он доплыл бы с Глебом до буйков - туда, где качается уже на
  надувном матраце невысокий полноватый и совершенно лысый человек тридцати
  пяти лет. Между полковником и этим человеком должен состояться короткий
  непонятный разговор, который Арсюше слушать ни к чему.
   - Мам, ну ты играешь или как?
   - Играю! - Она ударила по воланчику и больше в сторону моря не взглянула.
   Казалось, человек на надувном матрасе дремлет, подставив круглое лицо
  беспощадному полуденному солнцу. Он даже не открыл глаза, когда полковник
  подплыл совсем близко и зацепился за качающийся красный буек.
   - Привет, Мотя, - тихо произнес полковник, - обгореть не боишься?
   - Нет, Глеб Евгеньевич, - ответил Матвей Перцелай, чуть приоткрыв один
  глаз, - мне не привыкать к солнышку. Я ведь местный. Во-первых,
  здравствуйте, во-вторых, поздравляю вас. Поздравляю с комсомольцем Ивановым!
   - Как вычислил?
   - Методом исключения. У Коваля и Зайченко - армянские капиталы, у
  Волковца - московские. А Иванов как бы чист.