это время у него налик шел
  чемоданами. Прямо-таки извержение зеленой лавы с горных вершин.
   - Ты поэт, Мотенька, - улыбнулся полковник.
   - Нет, Глеб Евгеньевич, "лета к суровой прозе клонят", как сказал
  классик. Что вам "гэбуха" в затылок дышит, знаете?
   - В принципе - да.
   - Сейчас без всякого принципа. Вполне конкретно. Сопит, можно сказать.
  Они, кажется, вам нежный привет через меня передали.
   - То есть?
   - Лариска, официантка из "Парадиза", болтала-болтала и вдруг про вашу
  Елизавету Максимовну спросила.
   - Тебя?!
   - Меня. Эдак на голубом глазу: а не знаете ли, мол, Матвей, как поживает
  Белозерская? Почему, мол, к нам не заходит? А я ей: какая такая
  Белопольская? Она хихикнула, подмигнула и убежала к соседнему столику.
   - И все?
   - Все. Потом еще поболтала на всякие нейтральные темы. Вы бы поужинали в
  "Парадизе". Лариска, может, что-нибудь интересное расскажет.
   - В подарок или с корыстью?
   - Смеетесь, Глеб Евгеньевич? Какие уж тут подарки? Она вам наживку кинет,
  потом доложит, сглотнули вы или выплюнули.
   - Наживка-то натуральная или синтетическая будет?
   - Думаю, натуральная. Ваши смежники любят вашими руками жар загребать. Вы
  по следу пойдете, а они за вами - на цыпочках.
   - Посапывая в затылок?
   - Именно. Вы все сделаете, а они потом будут лавры пожинать.
   - Ох, Мотя, какие уж тут лавры? Ты мне лучше скажи: твой московский
  коллега вернулся с гор?
   - А как же! Посетил пару лагерей