,
  либо идиотом...
   Ладони чесались нестерпимо. Кожа на них стала совсем сухой и
  свекольно-красной. Подполковник молчал.
   - Кроме подлости и гадости, то есть стукачества, я мог бы... - продолжал
  Матвей, путаясь и запинаясь. - В общем, я готов работать на военных, есть же
  у нас в стране военная разведка! Я собираюсь после университета, если,
  конечно, меня не вышибут, заниматься журналистикой. Жить и работать я буду в
  своем родном городе. Я легко вхожу в контакт с людьми, а мой родной город...
   - Ты, парень, заучился совсем, - не дал ему договорить подполковник.
   Он встал, высунулся в коридор и крикнул:
   - Оленька, как там чай? Мы уже закончили. Так и не услышав ничего в
  ответ, Матвей выпил чашку чаю, отправился в общежитие и остаток недели
  безуспешно боролся с экземой. Кожа слезала с ладоней клочьями, к тому же
  руки тряслись, как у запойного алкоголика. Матвей даже похудел на три
  килограмма от переживаний.
   Неделя прошла. В отдел кадров его больше не вызывали. Темно-серый не
  появлялся. А еще через неделю, по дороге в университет, с Матвеем поравнялся
  вишневый "Москвич". Человек лет сорока с аккуратными темными усиками
  высунулся из окна, позвал Матвея по имени-отчеству и пригласил сесть в
  машину.
   - Вы собираетесь на каникулы ехать домой? - спросил усатый, не
  представившись...
   С тех пор прошло много лет. Молчун-подполковник по фамилии Фролов, отец
  сокурсницы Оленьки, успел