мер два, значительно симпатичней. - Человек
  отбил тебя у бандитов, привез к себе домой накормил, напоил и спать уложил в
  свою постель. И заметь, сам рядом не прилег, пожалел тебя, дал оправиться от
  шока. Ему надо спасибо сказать, а не выдумывать всякие гадости".
   "Не прилег, так приляжет, - не унималась личность номер один, - приедет
  завтра утром со своего дежурства, поспит чуток - и вперед с песней. Ты
  должна сразу сказать, что уезжаешь. Ты, конечно, ему благодарна, но не до
  такой же степени!"
   Спор с самой собой стал надоедать. Маша знала это свое дурацкое свойство
  - от всякого конкретного вопроса уходить в казуистику, тонуть в пустых
  рассуждениях, а в итоге конкретный вопрос оставался без ответа.
   "Ладно, я все равно не решу сейчас, уехать мне или остаться до
  двадцатого, на восемь дней. Больше ведь все равно нельзя. Я обещала
  родителям вернуться в Москву двадцатого. Но дело даже не в этих восьми
  днях..."
   Маша не успела додумать, в чем именно дело. Зазвонил телефон.
   - Кыто это? - услышала она в трубке чужой тяжелый бас.
   - А с кем, простите, я говорю? - вежливо поинтересовалась Маша.
   Последовала долгая пауза, она хотела уже нажать кнопку отбоя, но
  услышала:
   - Гыдэ докытар? - у говорившего был сильный кавказский акцент, прямо-таки
  пародийный.
   - Может, вы сначала все-таки представитесь? - мягко предложила Маша.
   - Мынэ нада докытар! - ответили ей.
   - Вадима Николаевича нет дома. Если