давно не появлялось ни одной
  женщины. Что ж тут странного, если наконец появилась?
   На тумбочке у кровати рядом с пепельницей и помятой пачкой сигарет
  "Кэмел" валялась маленькая синяя книжечка - читательский билет Театральной
  библиотеки.
  
  ***
  
   Они не знали расписания его дежурств в больнице. График был скользящий,
  врачи иногда подменяли друг друга. По давней договоренности, в больницу с
  гор никогда не звонили, связывались с ним только по его сотовому телефону.
  Они еще полтора года назад согласились, что в ординаторскую им лучше не
  звонить.
   С температурой у раненого он разобрался. Ехать в горы сейчас
  необходимость отпала. И слава богу. Он устал за эти сутки, провел не две, а
  три операции, одна - очень тяжелая. Но главное, ему хотелось домой. Там
  Машенька. Даже не верилось, что он приедет, а она там.
   "Вот возьмет и скажет: я хочу в Москву, к маме с папой, - грустно подумал
  он, - потребует, чтобы я отправил ее домой сегодня, сейчас..."
   К воротам он подъехал в девять утра. В доме стояла тишина, он вошел,
  стараясь не шуметь, заглянул в спальню. Машенька спала, но тут же открыла
  глаза села на кровати, улыбнулась и произнесла:
   - Доброе утро. Я сейчас встану. Вам... тебе, наверное, надо поспать после
  дежурства. А на диване в гостиной неудобно.
   - В любом случае я должен сначала принять душ, - улыбнулся он в ответ.
   Она заметила, что он выглядит очень усталым, щеки за ночь заросли колючей
  щетиной.