тантинова было очень удобно
  наблюдать из этого тихого дворика, сквозь затененный липами просвет между
  домами. Он видел, как входили в бар две веселые компании - сначала "качки" с
  девицами, потом двое отдыхающих средних лет с одной девицей. Потом вошел
  Головня, непосредственный объект наблюдения. Когда подъехали две черные
  "Волги", наружник удивился: неужели смежники? А всего через три минуты
  вывели Головню и хозяина бара. Наружник даже заметил, что объект как-то
  странно выглядит: весь мокрый, лицо буро-красное, а глаза - огромные,
  выпученные, почти выкатываются из орбит...
   Бабушка, вязавшая носок, пожала плечами, отложила свое вязание и стала с
  любопытством просматривать газету, оставленную молодым человеком. А тот
  находился уже далеко от тихого дворика. Он шел очень быстро, он должен как
  можно скорее сообщить полковнику Константинову по экстренной связи о
  случившемся. Полковнику необходимо узнать об этом именно от него, иначе -
  грош ему цена как наружнику.
   Молодой человек иногда матерился про себя и сплевывал на ходу.
  Ругательства и плевки адресовались слишком уж расторопным "смежникам".
   Когда в баре стало тихо, полная застенчивая Кристина, пятнадцатилетняя
  дочь Руслана, погладила по головам рыдающих мать и старшую сестру, дала
  таблетку валидола старому испуганному дедушке и удалилась с радиотелефоном в
  руках в комнатку за стойкой.
   - Папу взяли, - тихо сказала она по-абхазски, набрав