на Вадима, и тут же
  вышел.
   - Девочку себе завел, - задумчиво произнес Ахмеджанов, - говорят, хорошая
  девочка, только тощая. Вот мне совсем не нравятся тощие, я люблю белых и
  круглых. Но это дело вкуса. Зачем ты девочку завел, я понимаю, а вот зачем
  тебе кассета понадобилась - ну никак не пойму.
   Черные, глубоко посаженные глаза смотрели на Вадима спокойно и
  внимательно.
   - Кассета? - удивленно спросил доктор. - Какая кассета?
   - Маленькая, от видеокамеры.
   - Послушай, Аслан, - вздохнул доктор, - мне некогда заниматься ерундой.
  Раз уж я приехал, я сейчас осмотрю раненых и поеду домой. Я устал, хочу
  спать. К тому же меня ждут.
   - Кто тебя ждет? Девочка твоя. Маша? Она подождет.
   Чеченец, продолжая смотреть Вадиму в глаза, загасил сигарету, сел на
  койке.
   - Ты возил еду Ивану?
   - Да.
   - Зачем?
   - Как ты думаешь, зачем кормят голодного человека?
   - Ты кормил его, чтобы он вытащил для тебя кассету.
   - Аслан, голодного человека кормят потому, что он голодный. Кстати, куда
  он делся?
   - Он взял для тебя кассету. Он мог сделать это только для тебя. Только ты
  возил ему еду. Он сдох за это.
   - Аслан, зачем весь этот спектакль? Ты можешь объяснить по-человечески, в
  чем дело?
   - По-человечески? - Ахмеджанов чуть прищурился. - Хорошо, я объясню.
  Пропала кассета, на которой снят я и мои люди. Там много еще чего снято.
  Русский Иван убирал в комнате, камера и кассета лежали на столе.
   - А снимал