има, - но тот, на кого я могу думать, в ту комнату не
  заходил.
   - Откуда ты знаешь?
   - Он постоянно был со мной. Я его все время видел.
   - Прямо так ты все помнишь! Ты ведь почти полтора месяца на анальгетиках
  сидел, от них голова мутная.
   - А зачем ты мне эти анальгетики назначаешь9 Чтобы я ничего не помнил?
   - Ох, Аслан, если б я тебе их и не назначал фельдшер бы сам тебя колол,
  без моих назначений. Иначе ты бы от боли на все село зубами скрипел в городе
  услышали бы. И спать бы не мог. Ты и так плохо спишь, поэтому нервный такой,
  я тебе еще и реланиум назначу. Ты пойми, ты перенес тяжелейшую операцию,
  времени прошло не так много. Тебе нельзя сейчас нервничать и
  перенапрягаться. Вместо того, чтобы допрашивать слабоумных и стрелять
  перепивших, отдохнул бы лучше. Обидно даже, я тебя по кускам собирал, а ты
  себя гробишь.
   - Ладно, доктор. Поговорили. Езжай к своей худой девочке Маше. Скажи ей,
  чтобы больше не залезала в товарняки.
   - Шов-то чешется? - спросил Вадим, обернувшись у порога.
   - Чешется, зараза, - признался чеченец.
   - Терпи. Когда заживает, всегда чешется. Ногти стриги чаще. Грязь у тебя
  под ногтями. Ночью во сне начнешь чесать, занесешь инфекцию. Не будешь ногти
  стричь, скажу фельдшеру, чтоб бинтовал тебя на ночь.
   - Ладно, понял. Подожди, я тебя об одном деле попросить хотел. Ты
  главного врача санатория "Солнечный берег" знаешь?
   - Знаю.
   - Ты бы поговорил с ним. Там у них полковник