училище
  пищевой промышленности. Она мечтала стать поваром, великим кулинаром, хотела
  поступить в пищевой институт. После училища ее распределили в грязную
  общепитовскую столовку, где воняло несвежими хлебными котлетами и склизкими
  тряпками, посетители матерились, хлопали молоденькую раздатчицу по ягодицам
  и хватали за грудь. Большинство из них работали шоферами-дальнобойщиками, в
  выражениях и жестах стесняться эта публика не привыкла.
   В пищевой институт Лариса не поступила - два года подряд недобирала
  баллы, поняла, нужен хороший, крепкий блат - слишком уж доходные места ждут
  выпускников института, плюнула, осталась работать в столовке. На иждивении у
  Ларисы находились больная мать с пенсией по инвалидности и братишка
  четырнадцати лет. А общепит подкармливал, и неплохо - то маслом, то мясом.
  Вот на мясе Ларису и поймали. На говяжьей вырезке. Воровали в столовой все -
  от уборщиц до директора. Никто с пустыми сумками с работы не уходил. Но
  поймали именно Ларису.
   Жирный армянин-директор долго мытарил ее в своем кабинете, крутил перед
  носом коротким волосатым пальцем, без конца вытирал бумажными салфетками
  потеющую лысину в кудрявом черном пуху, повторял: "хищения, прокуратура". В
  общем, она сразу поняла, в чем дело. Он давно к ней подкатывал, и так, и
  сяк. Вот и подкатил - бесповоротно. Делать нечего. Разговор закончился у
  него в квартире, в койке. Жена и двое детей в это время, естественно,
  отсутствовали.