ли.
   Поначалу все это казалось очень противным. Армянин сильно потел, у него
  вечно от ног пахло. В любви он становился груб и ненасытен, в самые горячие
  мгновения начинал повизгивать тоненько и жалобно, как юный кабанчик. Однако
  ко всему привыкаешь. И Лариса привыкла. Тем более он и подарки дарил, и
  деньгами помогал, и пристроил ее в приличный, чистый дорогой ресторан, где
  никто за грудь не хватал.
   И все бы ничего, если бы через год армянину не прострелили череп, прямо
  на улице, среди бела дня. Началось следствие, к Ларе в дом пришли с обыском,
  подняли линолеум на кухне и обнаружили в полу тайник с тремя пакетами
  героина.
   Лара вспомнила, как три месяца назад армянин, сидя вечерком у нее на
  кухне, поддел носком ботинка разодранный линолеум и сказал:
   - Плохо живешь, Лариса, надо ремонт на кухне сделать. Я пришлю ребят.
   Буквально на следующий день явились два парня, балагуря и насвистывая,
  перестелили на кухне линолеум, поклеили моющиеся обои, побелили потолок и
  ушли, не взяв ни копеечки, сообщив, что за все заплачено - и за материалы, и
  за работу. Лариса и ее мама нарадоваться не могли на зеленый, как молодая
  травка, кухонный пол, на обои в светлых ландышах. Только братишка ходил
  мрачный и говорил: "Влипнешь ты, Лариска, со своим армяном, ох влипнешь!"
   Братишка оказался прав. Влипла Лариса - всего через три месяца после
  бесплатного ремонта. Без конца ее вызывали в городскую прокуратуру, подписку
  о невыезде