а пошла. Он и помер.
   - Что же это за болезнь такая? Просвети меня по старой дружбе.
   - Да черт его знает, что-то со щитовидной железой связано. Ты можешь
  зайти в областное управление, там вся медицинская документация, результаты
  вскрытия.
   - Вскрытие, конечно, полностью подтвердило, что умереть Головне никто не
  помог.
   - Глебушка, да ты что? Мы ж его охраняли, как зеницу ока, лелеяли и
  берегли! Ты уж совсем о нас стал плохо думать.
   - Эй, Юраш, а ты никак оправдываешься? - улыбнулся Константинов.
   - Черствый ты человек, Глеб Евгеньевич. Нет чтобы слово доброе сказать
  старому другу, ты все со своими подколками. Везде тебе мерещатся
  враги-заговорщики.
   - Ладно, Юраш, прости. Но на твоем месте я бы вызвал все-таки специалиста
  из Москвы. Для повторного вскрытия.
   - За что же так обижать местных товарищей? Доверять надо людям, Глебушка.
  Недоверие напрягает и разобщает. И потом... Кремировали уже твоего Головню.
   - Как? Когда?!
   - Сегодня утречком. С гражданской панихидой, со всеми почестями,
  положенными по рангу. Вдова плакала-убивалась, детки-сиротки, мать-старушка
  в черном платочке, залпы оружейного салюта, скорбные лица сослуживцев... Про
  арест, конечно, ни слова-о мертвых или хорошо, или ничего. Скоропостижно
  скончался доблестный капитан, сгорел на службе, не щадя себя, защищая покой
  сограждан.
   - А с барменом что? Тоже скоропостижно скончался?
   - Глеб, ну нельзя же так! - поморщился Лазарев. -