Бармена мы отпустили,
  вежливо извинились. Он ведь Головне долг отдавал. У старшей дочери
  приближался день рождения, вот он и одолжил у капитана на подарок и застолье
  три тысячи долларов. На полторы тысячи дочке комплект купил, сережки и
  колечко с бриллиантами, даже чек предъявил из ювелирного магазина. А
  остальные полторы тысячи кинул на застолье.
   - Сколько лет дочке исполнилось?
   - Пятнадцать.
   Быстрым движением Лазарев выбил сигарету из пачки, спохватившись,
  протянул пачку Константинову. Тот отказался:
   - Спасибо, Юраш, твой "Парламент" для меня слабоват. Я привык к
  "Честерфилду", - он достал свою пачку.
   Закурили.
   - Смотри, Глеб, в нашем с тобой возрасте крепкие сигареты курить вредно.
  А лучше вообще бросать.
   - Лучше, конечно, бросать, - согласился Константинов, - знаешь, Юраш,
  если мы с тобой перешли к разговору о вреде курения, то пора нам
  расходиться. Спать пора. Ты мне больше ничего сказать не хочешь?
   - Я? Тебе? Ничего... Ну разве что рад был тебя повидать. Надо нам,
  Глебушка, иногда и просто так встречаться, без всякого дела. Нам бы с тобой
  в Москве надо как-нибудь в баньку сходить, пивка выпить, а то совсем мы
  очерствели, разучились общаться просто так.
   - Да, Юраш. Я тоже рад встрече. И в баньку сходим обязательно, и пивка
  попьем. Только прошу тебя по старой дружбе, не трогайте вы Ревенко. Вот
  представь - возьмете вы его, а у него вдруг тоже, как у