шь. Да
  и зачем?
   В последние несколько месяцев он не включал телевизор. Редкими свободными
  и одинокими вечерами сидел у камина, глядя на огонь, и думал. Он не включал
  телевизор потому, что на экране то и дело мелькали кадры чеченской хроники -
  растерзанные трупы детей и женщин, замученные, жесткие лица русских
  мальчиков в военной форме, обреченных стать пушечным мясом. Он отдавал себе
  отчет, что напрямую причастен ко всему этому кошмару, и уже не пытался
  оправдаться перед самим собой.
   Он не бандит и не убийца. Он врач, хирург, но в последние полтора года
  ему приходилось лечить бандитов и убийц, извлекать из них пули и осколки,
  спасать им жизнь.
   Полтора года назад Вадима Николаевича Ревенко, лучшего хирурга областной
  больницы, подняли ночью с постели и под дулом автомата повезли через границу
  в горное селение. Он должен был прооперировать трех раненых. Кто эти
  раненые, он понял сразу и испугался. Но перед ним находились умирающие люди,
  и он спас их. Впрочем, и себя тоже.
   Он не отходил от операционного стола сутками. В фельдшерском пункте
  горного села устроили нечто вроде полевого госпиталя. В распоряжении Вадима
  Николаевича оказался только местный фельдшер-абхазец.
   Для спасения своих раненых бандиты не жалели ничего, делали что могли:
  доставали дорогие лекарства, американские шовные и перевязочные материалы,
  немецкие хирургические инструменты. И деньги ему, Ревенко, платили немалые.
   А потом, возвращаясь