плечу доктора, - у
  меня сейчас такое чувство, будто мы преступники и сжигаем труп убиенной нами
  красотки-корреспондентки Юли Ворониной. Такой образ получился, такая
  героиня! Я успела полюбить ее всей душой. Жаль, не видел меня мой
  преподаватель сценического мастерства.
   Костер догорел. Обнявшись, они ушли в дом.
  
  ***
  
   С утра Ахмеджанов был мрачен и молчалив. У него даже заныл живот под
  швом, что в последнее время случалось с ним крайне редко. Угнетала не только
  мысль о больших деньгах, вложенных в предвыборную кампанию этого слизняка
  Иванова. Самое оскорбительное то, что он, Аслан Ахмеджанов, ошибся. Деньги
  что? Пыль, прах, бумажки. Хотя, конечно, жалко. Главное, он, который не
  имеет права на ошибку, ошибся. И об этом все узнают.
   Дед говорил ему еще в детстве: "Аслан, никогда не верь трусу. Ты можешь
  купить труса, но рано или поздно страх побеждает жадность. И ты проиграешь".
  Бывший комсомолец - трус, настоящий шакал, чуть что - поджимает свой
  паршивый хвост. Ахмеджанов считал себя умным и хитрым. Он держал труса
  Иванова именно страхом, а деньгами только подкармливал. Дед говорил: "Не
  верь шакалу. Не верь даже себе самому, если имеешь дело с шакалом".
   Деда давно нет на свете, но, даже мертвый, он опять оказался прав. Но с
  кем еще иметь дело, кроме шакалов? Кого еще удержишь страхом? Иногда у него
  появлялось странное чувство, будто весь его прошлый опыт, все его знания
  жизни - ерунда. Позади