кой Юлии
  Ворониной из Москвы в "Солнечном береге" нет и не было. И газеты под
  названием "Кайф" тоже нет. Иванов и его люди не могут так дружно врать, да и
  фантазии у них не хватило бы. Кто-то сделал серьезный ход, кто-то вступил с
  ним, Ахмеджановым, в игру.
   Еще ночью, допросив Иванова и его людей, он решил усилить наблюдение за
  домом доктора. Он хотел знать каждый шаг, каждый вздох Ревенко и его
  девочки. Тот, кто сделал первый ход, тут же делает второй. Иначе какой смысл
  вступать в игру?
   Наружники дежурили посменно. День кончался, а никаких сигналов не
  поступало.
   Наконец он не выдержал и сам позвонил наружнику, который только что
  сменился.
   - Почему молчишь?
   - Так нечего сообщать! - весело ответил наружник, который в это время
  уплетал шашлык в ресторане на набережной. Ахмеджанов слышал в телефоне, как
  тот жует.
   - Что они делали все это время? Давай подробно!
   - Подробно? - усмехнулся в трубку наружник. - Пока я за ними наблюдал,
  два раза кончил. В окошко смотрел, будто эротику по видаку! Только живьем.
   - Хватит, - брезгливо поморщился Ахмеджанов - встречались они с
  кем-нибудь? Говорили? Звонки были?
   - Не-а, - наружник прижал сотовый телефон к уху плечом и вытер салфеткой
  шашлычный жир, - я ж говорю, только трахаются, жрут, один раз на пляж вышли,
  загорали, купались.
   - Между собой о чем говорят?
   - Да ни о чем. Он ей про детство рассказывает, про маму с папой, она ему
  - тоже.