тах, за оградой или из окошка соседнего дома. Сейчас нас
  видят, но не слышат.
   - Уже приятно, - вздохнула Маша, - хотя бы не слышат. Как ты думаешь,
  завтра будет то же самое?
   - Вряд ли. У них не хватит людей, чтобы вот так следить несколько дней
  подряд.
   Неподалеку раздались сигналы машины. Длинный гудок, потом два коротких.
   - "Газик" мой прибыл, - заметил доктор.
   - А почему не позвонили, не предупредили? - тревожно спросила Маша.
   - Так я же телефон в доме оставил. Вот, предупреждают. Ну что он
  разгуделся? - поморщился доктор. - Ладно, пошли.
   Они нехотя встали и направились к дому.
   - Там не может быть никакой ловушки? - спросила Маша шепотом.
   - Вряд ли. Он бы так не гудел, не предупреждал. К "газику", ждавшему у
  ворот, они подошли вместе. Маша вежливо поздоровалась с молодым черноусым
  шофером. Он приветливо улыбнулся в ответ и сказал доктору по-абхазски:
   - Двух раненых привезли.
   Доктор повторил эту фразу по-русски для Маши и добавил:
   - Не волнуйся, ложись спать.
   Прощаясь, Маша поцеловала Вадима и неожиданно для себя тихонько
  перекрестила его, когда он садился в "газик".
   Оставшись одна, она плотно задернула все шторы и взяла в руки кассету,
  которая отличалась от десятка других кассет лишь тем, что на торце не было
  никакой бумажки с надписью. Вытащив из кассетной коробки квадрат бумаги с
  пустыми разлинованными наклейками, она написала: Э. Рязанов. "Жестокий
  романс" - первое,