и
  ухабы, но ничего не видела. В босые ноги впивались мелкие острые камушки,
  усыпавшие пол под сиденьем. Машу раздражало, что на ней ничего нет, кроме
  трусиков и длинной, до колен, белой футболки.
   "Хорошо, что они не вытащили меня прямо из душа, - подумала она. -
  Господи, кончится все это когда-нибудь?!"
   - Дайте мне, пожалуйста, сигарету, - попросила она тихо.
   Тут же ей в рот сунули бумажную трубочку фильтра. Щелкнула зажигалка.
  Было странно прикуривать в полной темноте.
   Наконец машина остановилась. Машу ввели в какое-то помещение, она ощутила
  под ногами гладкий деревянный пол. Повязку сняли с глаз. В лицо ударил
  ярчайший электрический свет, и на миг Маше показалось, будто она ослепла.
  Она почувствовала, что на нее в упор глядит несколько пар глаз, и, чуть
  привыкнув к яркому свету, разглядела четыре темных мужских силуэта в глубине
  комнаты.
   - Ну? - спросил один из мужчин, повернув голову к сидевшему рядом.
   - Не она, - твердо ответили ему, - та была выше почти на голову, старше
  лет на пять-шесть, рыжая, стриженая, а у этой волосы длинные, темные, глаза
  карие. Она совсем соплячка, не больше восемнадцати, к тому же тощая, ни
  груди, ни бедер. Та - красотка экстра-класса, а эта - заморыш какой-то. С
  этой шеф и разговаривать не стал бы.
   - Пусть пройдется, - сказал тот, в котором Маша, уже привыкшая к яркому
  свету, узнала телохранителя Иванова.
   Она узнала троих из четырех. Главный здесь, несомненно,