ватил Машу на руки, прижал пальцы к
  тонкому запястью. Пульс прослушивался нитевидный, слабого наполнения. Для
  обморока это нормально. Разглядев ее бледное, испачканное кровью лицо, он
  тут же понял - она не ранена, не избита. На ней чужая кровь.
   - Это кровь шакала, - услышал Вадим тяжелый голос Ахмеджанова, - шакал
  хотел задушить твою девочку, я его убил. Но она у тебя такая нервная, сразу
  упала в обморок. Ты не обижайся, дорогой, я просто хотел познакомиться с
  ней, посмотреть, кого ты так сильно любишь.
   Не ответив ни слова, доктор вышел на улицу с Машей на руках. Навстречу
  шел фельдшер, держа наготове ампулу нашатыря и кусок ваты.
   Она открыла глаза, увидела доктора, и слезы покатились по щекам.
   - Мне надо умыться и переодеться, - тихо сказала она.
   Фельдшер принес ведро воды, старый белый халат и тонкое байковое одеяло.
  Маша закрылась вместе с доктором в одной из комнат госпиталя, Вадим лил ей
  на руки воду, и она стекала розовая, кровавая.
   - Я опять чувствую себя убийцей. Я, как леди Макбет, не могу смыть кровь,
  - плакала Маша, - он почти придушил меня своими холодными потными руками,
  мне очень страшно, теперь всю жизнь будет сниться эта кровь.
   Вадим затянул на ней пояс белого халата, накинул сверху на плечи одеяло.
   В дверь постучали.
   - Вас машина ждет, - сообщил фельдшер по-русски.
   Когда они вышли на улицу, Вадим опять взял Машу на руки.
   - Ты босиком, а здесь камни острые, - сказал он.
   - Я могу идти сама,