ди.
   - Клав, а ты чего, на базар-то не поехала разве? - спросил он,
  потягиваясь с хрустом и сладко зевая.
   - Там труп в роще! - страшным шепотом сообщила Клавдия Васильевна.
   - Какой еще труп?
   - Да проснись ты наконец! Покойник там, я видела, как его бросили, я за
  деревом спряталась и все видела. Его в другом месте убили, а в рощицу
  привезли.
   - Так в милицию надо... - неуверенно предложил старик.
   - Да-а, в милицию! А потом эти, которые привезли и положили, найдут меня.
   - Ну, дела! - покачал головой Степан Иванович. - Клавдюш, ты бы мне
  это... рассольчику налила, что ли. А то во рту горит, соображаю туго.
   - Изверг ты, Степа. Весь насквозь больной, а бутылку вчера выглушил. Тебе
  прям не терпится, если бутылка есть. Нет чтоб по рюмочке за обедом! -
  Собственное ворчание немного успокоило старушку. Достав из холодильника
  банку квашеной капусты, она нацедила мужу полстакана густого розоватого
  рассола.
   - Ох, хорошо, холодненький! - зажмурился Степан Иванович, прихлебывая
  рассол мелкими глотками. - Аж зубы сводит! Слышь, Клавушка, а чего ты так
  перепугалась? Сейчас ведь время какое? Стреляют, убивают, на каждом шагу
  бандиты друг с другом разбираются.
   - Чего испугалась? Подожди-ка...
   Клавдия Васильевна стала вытаскивать из корзинки творожные узелки,
  молочные банки, потом развернула газету, залитую побитыми яйцами. С мятой
  газетной страницы сквозь налипшую яичную скорлупу глянуло